Не ради славы и наград
Вглядитесь в лица этих ветеранов. Это наши с вами защитники. Это они отстояли мир, разбили врага, вернулись с Победой, а потом работали не покладая рук. Непростая судьба у каждого, с лихвой испили горькую чашу жизни. Но как по-доброму смотрят их глаза, значит не ожесточились, не очерствели. В районе осталось четыре ветерана-фронтовика, кто шел на врага с гранатой, кто бросался врукопашную, кто мерз зимой сорок третьего в полях под Ленинградом, Витебском...
Это сегодня им почет и уважение, подарки и внимание. Не привыкли они к этому, да и привыкать уже некогда. Вот если бы сразу после войны... Как тогда была им поддержка нужна.
Александр Иванович Махнин родился и всю жизнь живет в родном селе Русское Макулово, впрочем, как и Николай Михайлович Лабутов. Только у этого место постоянной прописки - Сеитово. Район -один, совхоз, где они работали - один, тк что вроде как родня!
До призыва на фронт Александр успел на рытье окопов в Апастовском и Тетюшском районах, А Николай - в ФЗО учился ри заводе им. Серго в Зеленодольске.
Александр под Горьким учился на курсах младших командиров. Но во всех документах - рядовой. А он и не обижается. Жив и хорошо. А вот, что убит 28 декабря 1943 года и в братской могиле захоронен и в Витебской области, в д. Маклаки, узнал спустя почти двадцать лет после возвращения. До сих пор хранит справку РВК о своей гибели. А сверху, уже в 1962 году военный комиссар Чижов направляет в Татвоенкомат донесение, что рядовой А. И. Махнин живым вернулся домой. Да еще и с орденом Славы!
- Была зима, мы под Витебском в такую мясорубку попали, не дай Бог никому. Меня сильно ранило в левую ногу. Говорят бомба в одну воронку дважды не попадает, а пуля вот попала. Наши ушли вперед. Бой закончился или дальше передвинулся. Команда похоронная собирала трупы, раненых. А я от боли кричу им, что я здесь, ребята. Они подошли, спросили из какой команды. Прости, браток, мы своих подбираем. Вторая команда идет, та же история. Третья обратила внимания, наверное, пожалели. А тоже не наша команда.Ушли, а через какое-то время на собаках вывези. Вот и попал я в списки невозвратных потерь. А домой похоронку отправили.
Долго по госпиталям лечился, наконец, из Самарканда направили в Казань, долечиваться. А мы раз дом близко, домой попросились. Я на пароход сел, до Ключищ доехал, думал, кого- нибудь своих встречу. Не встретил дак на костылях и ковылял до Макулова. В два часа ночи добрел. В окно стучу, называю себя, а меня не пускают, убит ты, говорят...
А я вот живу. Скоро 95 будет.
У Николая Лабутова судьба, какой не позавидуешь. Рано остался без матери, рос с мачехой. Очень жалела Коленьку бабушка. Она и дала ему крестик и иконку, когда на фронт провожала. В самое пекло попал Николай, на Ленинградский фронт в Шлиссельбург. Сапер-минер-его военная специальность.Рядом в болотах Синявина воевал его земляк Николай Рагузин. Но об этом они узнали уже после войны. Все пришлось пережить солдату. Не хватало еды, видел, как шедшие по льду груженые то продуктами, то людьми машины попадали под артобстрел или налет немецкой авиации и шли ко дну. А они ничем не могли помочь. И сейчас по ночам слышит старый солдат вопли тонущих, грохот от взрывов. Просыпается в холодном поту, приходит в себя, а потом до утра глаз сомкнуть не может.
- Наводили понтоны на Неве. Делали все скрытно, ночью. Пройдут машины, проведут раненых, детишек из Ленинграда, все разбираем, чтобы немец не заметил. Ночью-то они не бомбили. Чтобы танки прошли, по три понтона крепили.
За бои под Ленинградом, как самую дорогую награду носит он на груди парадного пиджака медаль "За оборону Ленинграда". Потом были Украинский, Белорусский фронты, выход к советской границе, Венгрия, Польша, Чехословакия... Так что сеитовский парень всю Европу повидал. На Ельбе американцев видел. Запомнил, что вояки они были так себе! А уж если техника ломалась, никто не ремонтировал, не то, что мы.
Пришел домой победителем! Но недолго пришлось радоваться мирным дням.
- Охранял ток, и вот (не от хорошей же жизни) как бес попутал: отходы из-под молотилки ведра два матери насыпал. Голодными ведь все были. Донесли на нас. Утром приехали из милиции, забрали вместе с матерью. Суд. Разбираться тогда больно никто не хотел. Ей четыре года в колонии Свияжска, мне 15 лет припаяли. Вот и попал я в Якутию. Север холодный, неприветливый. Видно я хорошо работал, вел себя примерно. Отсидел восемь. Вернулся. А кличка "Северный так и закрепилась за мной.
Я знаю дядю Колю всю свою сознательную жизнь, учила его детей Володю, Витю, Таню. Замечательные, трудолюбивые ребята. В маму Александру! Красивые, статные. Сам-то дядя Коля, как говорится "метр с кепкой"! Но мастеровой, каких в селе было мало. Печку ли сложить, валенки свалять, крышу покрыть, дом построить...- все умел и за это в селе его уважали и до сих пор многие благодарны за помощь.
- Думаю, Господь и спас меня и на фронте, и в заключении. А обидчиков моих давно уж нет А мне через три месяца девяносто пять годков стукнет!
Римма Троицкая